Рубрики1
Социалки
Новые статьи

***
Я точу карандаш, я рисую две тени согретые одним шарфом.
Они - черно-белые, он - красный в зеленую клетку.
Грифель ломается, не хочет рисовать черты, и ее глаза остаются ненарисованными, его профиль можно лишь предугадать.
Я вывожу прядки ее волос, а может это я? Но ее ненарисованное лицо слишком кукольное, и скулы слишком высоки.
Это я, в моем нереальном облачении, это моя душа затянутая в шарф.
Я не знаю кто они, просто знаю, что приснились мне однажды.
Все, устали натурщики, разошлись по углам, после первого звонка.
Представление окончено, занавес падает как забытый шарф.
А у меня в руках уже согрелся карандаш.
И я рисую складки их рубашек, и я вывожу кисти цветного шарфа,
но театр уже закрывается, я бросаю мольберт...
Может узнают меня...
... или шарф...
... или... подпись...

***
Частые светофоры. Улицы пересекаются в самых удивительных местах.
Я брожу в поисках тепла. Озябшие пальцы прячу по карманам.
Собираю в душе осадок, от заваренных для чая осенних листьев.
Дышу... дышу дымом, осень много курит.

Нет, я не скучаю.
Мне просто... холодно.
Затянусь еще одни осенним днем, и выпущу дым.
Октябрь сликом крепкий... для меня.

***
В этом городе переплетенных в клубок паралельных улиц можно потеряться хоть 2 дня подряд.
Можно блуждать и путать кварталы.
Можно отличиться на парах сказав только пару фраз. И самоудтвердиться при этом.
В этом городе случайных маршруток можно поймать не ту, можно уехать не в тот район и не переживая совсем, выбраться оттуда.
В этом городе моих самых больших надежд можно сидеть в интернет кафе и щелкать клавишами, вместо того чтоб идти на пару!
В этом чужом мне городе, в этом чужом мне месте так хочется кофе. И шарф, полосатый, или в клетку, который ждет моего приезда.
В этом городе, который не вписывается в геометрические планы и в мои собственные так легко быть собой.
С чистой совестью и накрашенными глазами идти и знать, что куда-то все же дойдешь.
И иногда хочется молчать, чтобы не спугать этот город незапомнившихся снов и чужих людей.
Моя головная боль рисует героев, принцев, случайных друзей на всю жизнь.
А я остаюсь за углом, вытягиваю руку чтобы остановить маршрутку.
Снова не ту.
Бегу за ней, как за бабочкой.
И среди моих конспектов, когда-то найдут роман... в черновиках...

***
Смотришь со стороны на ее куртку хаки и на красные пряди волос. Она задумчиво глядит через окно троллейбуса, как выкройка из немого черно-белого кино. Ей следовало быть лоскутком ткани, вырезанной из какого-то романа и по случайности вшитой толстой ниткой на странице 17, в небольшой книге сентября.
Ты видишь ее не всю, а лишь контур, словно ее нарисовали карандашем, а у художника, к сожалению были лишь три карандаша: простой, но относительно жирный карандаш 4B, карандаш хаки и красный.
Он неумело пририсовал ей красным сердце, не такое большое, как предпологало бы ее телосложение и не такое теплое. Его можно простить, он рисовал на морозе.
Она заигрывает с холодным ветром и сентябрем, которые целуют ей кончики пальцев, целуют ей ноги, и наверное от этого она так замерзла.
Вот она, холодная нежнось холодного сентября.

Она сжимает в руках клетчатый зонт, который очевидно ей не нужен. И она обменяла бы его на пару брюк, но игривый творитель оказался слишком игривым...
Она пожимает плечами: "У меня все-таки была философия сегодня".

Она едет сжимая в руках белые листы бумаги, и тебе, наблюдателю остается лишь догадываться, что же написано на тех листах, какие планы и стратегии всучил ей ее творитель.
Объявляют остановку: "Bulevardul Mircea cel Batrin". И она выходит.
Идет по нарисованной улочка, словно из комикса. Сворачивает налево, прямо после магазина. Идет вглубь двора. Достает ключи с брелком-черной кошкой из кармана куртки. Открывает двери моей квартиры...
Твоя сущность наблюдает за ней из окна троллейбуса.

***
Столичный ветер впивается осенним поцелум в мои обветренные губы. Он уже две недели влюблен в меня, он уже две недели путает мои волосы.

Столичный ветер исчезает оставив след на моих губах, оставляет сухие поцелуи на кончиках моих волос и на бледных пухлых щеках.
Отпечатки его прохладных ветреннаых пальцев остануться на моем левом запястьи, будто бы он вел меня за руку.
Я захожу в подъезд. Ежедневно ухожу от него, первой оборвав свидание.
Я все же независима.
Но также непостоянна?

Мой небольшой мирок включает в себя небольшую комнату-вселенную, с настольной лампой-солнцем, и я ежедневно включаю это солнце.
Так разве я не всемогуща?
Разве я не всесильна?