Рубрики1
Социалки
Новые статьи

помогите пожалуйста решить задачу по гражданскому процессу
И. И. Борисов, 1930 года рождения, обратился в суд с заявлением об установлении факта применения к нему политических репрессий. В обоснование заявления он указал, что его родители были арестованы органами НКВД в 1937 г. Отец был расстрелян, а мать осуждена Особым совещанием при НКВД СССР на 8 лет лишения свободы. Заявитель был выселен из квартиры и помещен в приемник - распределитель, а затем направлен в детский дом, в котором находился до 1946 г. В последующем родители были реабилитированы, а заявителю выдана справка о признании пострадавшим от политических репрессий. Установление данного факта необходимо заявителю для получения права на жилье. В качестве заинтересованного лица в деле участвовала Префектура Северо-Западного округа г. Москвы.
В объяснениях представителя Префектуры указывалось, что оснований для установления факта применения к заявителю политических репрессий не имеется. В соответствии со ст. 1.1 Закона РФ “О реабилитации жертв политических репрессий” подвергшимися политическим репрессиям и подлежащими реабилитации признаются дети, находившиеся вместе с родителями в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении. Утверждение же заявителя о том, что из содержания ст. 3 указанного Закона якобы вытекает, что реабилитации подлежат и лица, которые были подвергнуты в административном порядке иным ограничениям прав и свобод, является неверным.
Заявитель же, напротив, просил учесть, что после незаконного ареста родителей он был принудительно выселен из квартиры, где проживал, помещен в приемник - распределитель для несовершеннолетних, а затем направлен в детский дом.
Он также обращал внимание на то, что детские приемники отделов трудовых колоний НКВД являлись местом содержания несовершеннолетних заключенных и его пребывание в таком учреждении фактически означало лишение свободы. Принудительное лишение его родительской опеки, жилой площади, имущества, лишение возможности получить необходимое образование и реализовать право на труд, по существу, явилось ограничением прав и свобод, предусмотренных ст. 7 упомянутого Закона.
Заявитель утверждал, что он не являлся "ребенком репрессированных родителей", но гражданином, к которому в несовершеннолетнем возрасте были применены репрессии в виде выселения с занимаемой жилой площади, помещения в спецприемник НКВД, а затем в детский дом, т. е. что он подвергся "иному ограничению прав и свобод".
Подведомственны ли судам дела об установлении факта применения политических репрессий?
Проанализируйте доводы заявителя и заинтересованного лица. Подлежит ли заявление И. И. Борисова удовлетворению?

  • Век двадцатый ушел в забвение,
    Чуть обижен и в меру пьян.
    Мы последнее поколение
    Неразгаданных россиян.
    Разбавляясь пивком и танцами,
    Прожигаем за годом год:
    Любим жизнь мы американскую –
    Нам свобода милей всего.
    Голозадые, голопузые.
    Дождь – не дождь, зима – не зима.
    Под долбежно-скрипежную музыку
    Потихоньку сходим с ума.
    И борцы за разврат успокоились:
    Нет запретов, гуляй – разгуляй.
    А, что раньше чего-то стоило,
    Нынче даром, хоть ложкой хлебай.

    Нам бы выжить, не сдохнуть с голоду.
    Наша жизнь, как для вас – война.
    Беспокойная наша молодость,
    Уголовная сторона.
    Что для нас Россия и Родина?
    Где нас ждут в непогожий час?
    Все растащено, все распродано
    И поделено все без нас…

    Мы потомки народа отважного
    От станков, от плугов и от кос,
    Тех, кто бился за правду сермяжную,
    Кто свободу Европе принес.
    Вам же снова дороги тревожные!
    Отчего вам покой не с руки?
    Дорогие наши лаптежники,
    Неуемные старики!

    Сколько в памяти: белые, красные!
    Сколько бед – ни понять, ни объять!
    И зачем эти жертвы напрасные?
    Все вернулось на «круги своя» …
    Век ушедший – зола и тление.
    Новый век – полынь и бурьян.
    Мы последнее поколение
    Неразгаданных россиян.

    Разве не видно, что это зима, а не лето?
    Разве не видно, что нет здесь Балтийского моря?
    Здесь нерождённые дети замёрзшего гетто
    Спят по сугробам, нажравшись паленого горя.

    Бог разрешил нам не верить, не жить и не плакать.
    Партия нам приказала счастливо смеяться,
    Рухнуть лицом в проржавевшую серую слякоть,
    И наблюдать, как они над тобой веселятся.

    Слиплись слезами и гноем распухшие веки,
    В венах течет неразбавленной радости доза.
    Это не дети играют, а корчатся зеки
    В пыльной песочнице тифа и туберкулёза.

    Бог пошутил остроумно, лукаво и мудро,
    Мылом намазав веревки, решетки и цепи.
    Это не полдень, а темное снежное утро.
    Это не солнце, а с вышки прожектором слепят.

    Счастье забросить на самую верхнюю полку,
    Долго пытаться достать и понять, что не можешь.
    Видел во сне, что снимаю с любимой футболку -
    Утром увидел, что кто-то содрал с меня кожу.

    Наши глаза затянулись слезами и гноем.
    Кровью залиты слова и разбиты коленки.
    Это не мы здесь гуляем, а нас под конвоем
    Два офицера ведут к окончательной стенке.

Вас заинтересует